00:00, 31 Марта 2011 Версия для печати

Сергей Челобанов: Не жалею, что ушел от Пугачевой!

Называть его уважительно, по имени-отчеству – Сергеем Васильевичем начала сама Пугачева. Когда-то на своих «Рождественских встречах» Примадонна именно так представила зрителям нового певца Челобанова. В стильном фиолетовом костюме, с косой челкой и высоким голосом, он сразу произвел фурор. С тех пор жизнь Сергея Васильевича всегда была на виду, а о его романе с Аллой Борисовной, кажется, не говорил только ленивый. Многие думали, что после окончания романа с главной певицей страны о Челобанове никто и не вспомнит. Но ему хватило сил продолжить сольную карьеру, а потом стать продюсером. С Сергеем Васильевичем мы встретились в его музыкальной студии в центре Москвы.

- Сергей Васильевич, несколько лет назад вы занялись новым для себя делом – продюсированием. Зачем оно вам понадобилось?

– У меня в голове столько опыта студийной работы и концертной, что хочется его передать кому-то. Я – как колдун, который не умирает до тех пор, пока не передаст свои знания ученику. Я такую нашел – Александра Германовна. Мне показалось, что из нее выйдет толк. У нее жесткий, упругий характер. Я, видимо, хребтом это прочувствовал. Хочу ей привить стильную манеру пения. У нее ведь контральто, это очень редкий голос.

– Впервые вы появились на «Рождественских встречах» Пугачевой в знаменитом фиолетовом костюме. Скажите, а где он сейчас?

– Четыре года назад я задался таким же вопросом. Снимал клип на песню «Ты вспомни», и там по самой истории желательно было его надеть. Я перекопал всё и нашел его! Правда, он немного выцвел, да и сидит на мне по-другому. Но ведь с тех пор прошел, миленькие мои, двадцать один год! Знаете, когда его надел – сразу все вспомнил. Мысленно отправился туда, в «Рождественские встречи», увидел первое мое появление, полный «Олимпийский»…

– Несколько лет назад вы сняли клип на песню «Ты вспомни». Там вы играете сразу пять персонажей. Вам такое раздвоение свойственно?

– Я не знаю, какой я. На сцене я – агрессор. Но с некоторых пор, когда я выступаю, у меня наступает медитативное состояние, я просто превращаюсь в музыку. Я не вижу ни публику, ни музыкантов. Меня прет, и я работаю на этой волне. Это последствие медитативных занятий. А в жизни… Если не выпивать, то я достаточно спокойный. Даже местами интеллигентный (смеется).

– И часто вы пьете?

– Что вы! На работе я не пью, для меня это табу! Два года назад у моего сына Дениса родилась дочка, и у меня «включилась» какая-то степень ответственности. Я хотел дать ей имя Екатерина. Мне казалось, что Екатерина Денисовна звучит красиво. Но внучку назвали Лерой. Она очень похожа на сына. Подвижная девочка растет, энергия у нее бьет через край.

– Как у вас когда-то! Не зря ведь вас в школе называли «бешеным»…

– Сейчас у меня все зависит от настроения. Я – агрессивный холерик, но меня очень трудно вывести из себя. Обидеть практически невозможно. Но если у меня вдруг «включается» гнев – я ведь рожден в год Быка, – то в такие моменты я сам себя боюсь.

– Наверное, родители с вами намучились…

– Это надо у них спросить, хотя отца не стало три года назад. Недавно гостила у меня мама. Она держится молодцом. Знаете, я так хотел хоть разок попасть на вечер выпускников, но это мне так и не удавалось. На похоронах отца я встретился с моим тренером по боксу, они друзья с ним были.

– Скажите, вы когда-нибудь думали, что вы, простой мальчик из Саратова, станете звездой?

– Нет, что вы! Я закончил школу, поступил в Московский заочный народный университет, хотел понять, как музыка создается, почему у «Битлз» все так круто звучит. Сейчас многие ребята после музыкальных училищ приходят ко мне в студию и спрашивают, как я делаю аранжировки. Что значит «как»? Это надо сидеть рядом со мной и смотреть! Если кому-то из наших звезд надо поехать в Америку или в Англию, они приходят и просят меня: «Чел, ну сделай что-нибудь! Сейчас эта песня звучит по-совковому, а ты сделай на западный манер». Я делал, и потом эта песня на Западе пользовалась успехом.

– Сами завоевать западный шоубизнес не пробовали?

– Когда-то мы с моим другом композитором Юрием Чернавским долго разговаривали на эту тему. Что касается музыки, то за мной не заржавеет. Могу и западных звезд на англо-американском рынке подвинуть. Но нужен западный продюсер, который знает все особенности этого рынка. Лезть туда со своим российским продюсером не имеет смысла. Да и жизнь показывает, что никто из наших артистов покорить Запад так и не смог.

– Сейчас на нашей эстраде появились новые имена – Елена Ваенга, Стас Михайлов. Как вы думаете, надолго ли зажглись эти звезды?

– Я за нашей эстрадой не слежу, это не моя стезя. Этот шансон-попса мне неинтересны. Если за всей вакханалией нашего шоубизнеса следить, на музыку времени не останется, вдохновение меня сразу покинет. Поверьте мне, мадридский двор со своими разборками со сравнению с нашим шоубизом просто отдыхает.

– Многие ваши песни были провокационными, просто бомбами. Особенно «Свита» и «О Боже!»…

– Песня «О Боже!» была первым клипом с сексуальной подоплекой. Кажется, в ней снималась победительница конкурса «Мисс Москва». Ну, и мы тогда с ней слегка увлеклись, имитируя половой акт в лифте.

– Помните, когда у вас появились первые поклонницы?

– Думаю, когда началась сольная карьера. До этого я ведь работал музыкантом и только после «Рождественских встреч» стал появляться в эфире, пластинки выпускать. Тогда и первые фанатки появились. Подъезд дома, в котором я живу, всегда был разрисован, но вскоре соседи привыкли к этому.

– Ухажеры этих поклонниц не устраивали вам темную?

– Это вы про шрамы на носу и лбу? Они мне достались от каких-то давних пьянок. Вот здесь, над бровями, – от бокса. Без этого никак. Нос мне сломали. Я как-то хотел его подправить, но потом решил, что могут появиться другие краски в вокале, он станет жестче и противнее, мягкость уйдет.

– Скажите, ваш голос сильно изменился за эти годы?

– Диапазон изменился. Если раньше голос у меня был две с половиной – три октавы, то теперь он стал пониже.

– Вы всегда с неизменной прической с косой челкой. Думаете, если изменитесь, поклонников станет меньше?

– В молодости у меня была львиная грива. Иногда я бреюсь налысо. А что вы удивляетесь? Лысым быть удобно.

– Появление седых прядей в волосах вас не тревожит?

– По фигу, наплевать. Седые так седые. Когда мы еще в самодеятельности на танцах играли, у нас был барабанщик. Так он в 25 лет был весь седой.

– В этом году вам исполнится 50 лет. Вам не бывает грустно, что молодость осталась позади?

– Нет. Иногда у меня в душе «включается» семилетний ребенок. Тогда в моей голове звучат пионерские песни из детства. Например, «Нас утро встречает прохладой», знаете? Почему это происходит, непонятно.

– Я заметила, что вы не носите обручального кольца…

– Кольцо я никогда не носил. Однажды в молодости, когда я только пришел из армии, сидел как-то на пляже, крутил его на пальце, и оно у меня вдруг упало в песок. Причем я вижу, куда, беру песок в ладонь, но его там нет. Мистика настоящая! И что вы думаете? Как только я его потерял, у нас с женой сразу начался разлад. Новое кольцо потом купил, где-то оно сейчас валяется.

– Это значит, вы в поисках второй половины? Какой должна быть женщина, чтобы вызвать ваш интерес?

– Внешность не важна. Когда-то меня интересовал запах. Это не только духи, но и смесь запахов: волос, пота, духов. Если запах меня устраивает, я буду жеребцом. Что-то там внутри сигналит: «Твое! Твое!» Крыша от этого «ездила» очень сильно, сейчас на место встала. Я стал очень избирательным, даже капризным. Годы берут свое. Я ведь уже не маленький мальчик. Легко могу дать от ворот поворот. Если мне что-то не нравится, я тихо, по-английски ухожу. А почему я так сделал? Ну, пусть сама «догоняет»!

– В 1993 году вы ушли из Театра Аллы Пугачевой. Как вы думаете, Примадонна «догнала», почему вы так поступили?

– Когда они уже были женаты с Филиппом, она мне предлагала остаться в театре, хотя мой контракт истек. Не знаю, что случилось – то ли мы надоели друг другу, то ли еще что-то. Сейчас я уже не помню. Но мне почему-то захотелось освободиться. Я даже музыкой перестал тогда заниматься, тупо полгода отдыхал. Но я ни о чем не жалею!

– Когда вы пропали с экранов на несколько лет, все стали строить догадки – одна хуже другой. Что же случилось тогда с вами?

– Многим кажется, что когда я пропадаю из эфира, то валяюсь где-нибудь под забором с бутылкой в руке, буяню постоянно. На самом деле я работаю! За последний год я двадцать песен записал! Вот чем я тогда занимался.

– Сергей Васильевич, вы по-прежнему живете в квартире, которую вам подарила Пугачева?

– Что значит «подарила»? За что? За красивые глазки?! Так с ней не получится. Я занимался работой своей в театре. Знаете, как звучала моя должность? «Бригадир аранжировщиков Театра Аллы Пугачевой». Мне надо было, чтобы моя семья где-то жила. Я просто делал все, что было необходимо для Пугачевой. При условии, что мне дадут квартиру и машину. Они и дали.

– Два года назад Алла Борисовна заявила, что уходит со сцены. Как вы отреагировали на это заявление?

– От этого не уйдешь никуда. Я имею в виду от сцены. Все равно она вернется рано или поздно. Желание быть на публике, выступать – это до гробовой доски. Это стиль жизни, это сама жизнь – сцена.

– Сергей Васильевич, когда-то вы обещали написать книгу о годах работы в театре Примадонны.

– Была такая мысль, но потом я понял, что это не мое. Вот если бы кто-то за мной записывал… Да и разве важно после себя книгу оставить? Я музыки после себя оставлю столько, что десять книг заменит!

– Признайтесь, вы думали когда-нибудь, что если бы вы не записали песню на студии Укупника, то никакой карьеры бы не было?

– У меня на тот момент возникло серьезное решение заниматься сольной карьерой. Я решил, что все, хватит, наигрался в ансамблях. Когда я записал свою первую песню, весь московский бомонд говорил обо мне: «Поехали к Аркаше, там появился такой шпыл!» «Шпыл» – это значит человек на музыкальном сленге.

– Вам приятно было такое внимание?

– Конечно! Я тогда был страшно амбициозен. Это сейчас у меня амбиций совсем нет. Раньше я просто землю копал: я должен добиться, сыграть, спеть. Сейчас такого нет. На работу я иду без стремления забраться на Эверест. Я уже там был, и не раз. Не любитель я лазить по горам. Вот на речке посидеть – другое дело. Отец мой был заядлым рыбаком. Рыбалка для меня – это своего рода медитация. Объяснить невозможно. Это все равно что я вам сейчас буду рассказывать, что такое оргазм или любовь.

– Вы стали увлекаться медитацией одним из первых на нашей эстраде. Чем же вас так покорило это учение?

– А вы попробуйте сами помедитировать. Многим кажется, что медитация – это концентрация на чем-то. Когда я это читаю, мне просто смешно становится. Медитация – это остановка течения мысли! Когда вы пребываете в состоянии «не ума». Не путайте с безумием! Мозг молчит, вы начинаете по-другому все видеть и слышать. Это не тяжело, нужна постоянная практика. Началось все в 1997 году. Я просто пытался понять, что такое медитация. Почему меня «нахлобучило» именно этим? Ни с того ни с сего мне словно специально подсунули литературу про медитацию. И всё, я залип. Там понятными словами, без мудреностей объясняется, что такое есть истина и счастье.

– И что же такое счастье?

– Вы родились счастливым человеком. Посмотрите на детей – они счастливы оттого, что цветы растут, что они бегают голышом. Это потом уже общество начинает формировать под себя ребенка посредством школы, родителей, чтобы человек, не дай бог, не был счастливым.

Подписаться на новости

Введите Ваш email:
email рассылки



Новости Партнеров

Новое на сайте

00:03, 06 Декабря 2016
Обозреватель Sobesednik.ru Елена Скворцова – об автокатастрофе в Югре, унесшей жизни 12 человек
»
22:04, 05 Декабря 2016
Sobesednik.ru решил напомнить об опасности заболевания туберкулезом в городской среде
»
21:03, 05 Декабря 2016
Sobesednik.ru решил напомнить историю появления автокресла и его нынешнее значение в безопасности на дорогах
»