<a href="http://sobesednik.ru/interview/filipp-kirkorov-na-pedestal-ne-ya-sebya-stavil-narod">Филипп Киркоров: На пьедестал не я себя ставил, а народ</a>

Филипп Киркоров – человек, считающий себя королем. Одни обожают этого двухметрового красавца, заслушиваясь его песнями, засматриваясь шикарными шоу и умиляясь короне. Другие ненавидят за раздутое самомнение и сомневаются в уровне творчества. В крайнем случае снисходительно молвят: ну, Филипп – он же большой ребенок… Накануне сольных концертов Киркорова в Москве «Собеседник» вызвал его на разговор, пытаясь понять, как артист живет в состоянии вечного боя.

Как «Снег» на голову

– Год у меня выдался значимым, – с ходу сказал «Собеседнику» Филипп. – Такого активного года я уже не помню давно: открытие магазинов, бутиков, выпуск дисков, продюсирование нового телевизионного шоу на Украине, бурная гастрольная деятельность, недавно завершившийся проект «Призрак оперы», где я стал победителем… И вот главная премьера моей последней пятилетки – это шоу в Кремле, которое будет 7 и 8 ноября.

Собственно говоря, сподвигло на это издание моего альбома «Другой». Я, конечно, понимаю, что все это для журналистов сегодня неинтересно, их интересует совершенно другое. Хотя все уже рассказано – и на телевидении, и во всяких исповедях, и в газетах, и в журналах, поэтому я хочу четко себя ограничить защищенной территорией, в пределах которой я с удовольствием все буду рассказывать. Эта территория называется «Творчество Филиппа Киркорова», которая почему-то в последнее время, несмотря на бурную активность, превратилась в массовое исследование личной жизни.

– Ну если уж о творчестве, тогда о песне «Снег». Она по всем параметрам такой бриллиант у вас. Как она вам досталась?

– Это удивительная история. Музыку и слова этой песни написала Ирина Билык, в ее исполнении я услышал «Снег» давно, лет десять назад, когда приехал в Киев. И вот где-то год назад опять же в Киеве, когда была плохая погода и настроение было такое же, я поехал к друзьям, к Ани Лорак отдохнуть на три дня. Еду из аэропорта в гостиницу и по радио слышу песню «Снег» в какой-то ретропрограмме. Она так легла на мою историю жизни, что я тут же набрал Иру и спросил: «Ты не будешь против, если я попробую спеть эту песню?» Она ответила, что да, конечно, будет только рада. А Ира – она вся такая украинская Земфира, только гламурная и попсовая и очень странная. Она – девушка из космоса, совсем непростая.

«Она желала популярности – вот и получила!»

– Со «Снегом» вы впервые появились на концерте Волочковой, ровно через неделю после памятной истории на «Золотом граммофоне»…

– Да, я ожидал, какая же будет реакция. Очень трудно мне было выйти. Перед глазами была только моя история, которую мне внедрили в сознание, что весь мир против меня. А оказалось, что нет. Людей же не проведешь, люди увидели и услышали, кто прав, а кто виноват и сколько клеветы и неправды на меня обрушилось. Хотя, безусловно, я себя в той ситуации ничуть не оправдываю.

И когда я вышел в ужасающем состоянии и еще ничего не успел спеть, разразился гром оваций. А когда на следующий день вышел опрос ВЦИОМ «Кто самый популярный певец в стране?», люди выбрали Филиппа Киркорова, и все стало на свои места. А потом еще появились эти глянцевые фотографии, где эта персона, которую якобы избили и за волосы оттаскали, позирует на фоне хрусталя своего. И тут все стало понятно – зачем и кому это было нужно и что преследовала эта дама.

– Думаете, она на этой истории попыталась как-то подняться?

– А вы не понимаете? Человек дает интервью с фотографиями на пяти разворотах в глянцевом журнале. Как вы считаете? Человек, который не хочет пиара, будет это делать?

– Не знаю.

– Подумайте. Я эту даму прекрасно понимаю – она хотела популярности, и она ее получила, так же как и многие другие, которые на моем имени наживались – будь то журналисты в розовых кофточках или артисты-барды…

Дает, например, интервью Анита Цой, рекламирует свои концерты. Ну, пригласили тебя, ты и рекламируй. А зачем сравнивать свое шоу с моим? Зачем? Будь самодостаточной. Если ты такая крутая – у тебя концерт в Кремле и ты сделала, как тебе кажется, какое-то грандиозное шоу, то используй свои средства для его популярности, пропаганды. Используй себя. Чего ты используешь меня? Некрасиво. Да и коллеги все удивляются и говорят мне: как она может сравнивать себя с Киркоровым?

– В той истории с Яблоковой было еще круче: шоу-бизнес как будто раскололся – кто-то вас поддерживал, а кто-то ополчился…

– Было много людей, которые мне помогли: мои друзья, коллеги, та же Людмила Марковна Гурченко, царствие ей небесное, которая первая пришла на помощь, протянула мне руку и в новогоднюю ночь спела со мной дуэтом, тем самым показав стране, что она рядом со мной. Они же доверяют мне! Иосиф Кобзон, Лев Лещенко, Владимир Винокур, Женя Миронов, Галина Борисовна Волчек, Валентин Гафт, Михаил Куснирович, Игорь Крутой – люди, которые прекрасно понимали, что это провокация, что меня просто подставили в этой истории. Они были возмущены поведением моих коллег и средств массовой информации, которые с такой алчностью на меня всем миром набросились, не проверив информацию.

Только благодаря Вадику Такменеву и его «Центральному телевидению» нашлась эта кассета знаменитая, на которой было видно, что ничего не произошло, избиения не было и все это гнусная клевета Яблоковой в мой адрес, придуманная, начиная с таскания за волосы и заканчивая битьем ногами до полусмерти.

Она принесла документы, в которых идет речь о каких-то невероятных побоях, несовместимых с жизнью. И когда Вадик показал всей стране, что ничего этого не было, история развернулась обратно. Плюс малаховская программа, очень искренняя, со мной. Люди всё поняли. Людей не проведешь, не обманешь, даже футболисты нашей сборной во главе с Аршавиным написали письмо в мою защиту. Те, кто меня знает много лет. Они просто не могли поверить в то, что произошло. Конечно, кому-то это было надо. Впереди были новогодние праздники, корпоративы, и так душное пространство: артистов много, работы не очень много, надо расчистить место, убрать первые эшелоны, локтями потолкаться. А тут Киркоров, который везде. Ну-ка, давайте-ка скооперируемся и его уберем.

– Вы правда думаете, что это была такая «корпоративная спец­операция» против вас?

– Я не думаю, я знаю. У меня для этого очень хорошие факты.

– Которые вы не раскрываете?

– Конечно. Зачем? Это мои факты, мои личные знания. Поверьте, был задействован ряд известных личностей и на телевидении, и в шоу-бизнесе, и, наверное, этим личностям было невдомек, что у меня есть тоже много поклонников среди разных людей.

«Давайте поговорим об интересных вещах – вещах Валерия Леонтьева»

– Да, но та история, которая все-таки случилась на сцене… Вы сначала сказали, что ничего не помните, что там было…

– (Перебивая.) Я не буду ничего больше говорить. Мне это неинтересно. Я сегодня с вами встретился по другому поводу. У меня масса концертов, скоро Новый год, у меня вышел диск, у меня открылся потрясающий бутик, равного которому нет в нашей стране, где артисты имеют возможность себя проявить и дать возможность своим поклонникам прикоснуться к нарядам, в которых их видят только с экранов телевизора. Например, там, в бутике, постоянно находятся поклонники Валерия Леонтьева, их целая армия, и надо просто снимать, как они реагируют и смотрят на вещи своего кумира.

Вот я с Валерием Леонтьевым знаком уже больше 20 лет, для меня он как старший учитель, товарищ, брат. Я его очень люблю. И всегда был его поклонником. Помню, как в первый раз встретился с ним, как волновался, как трепетал перед ним. Это все стирается за буднями, проведенными вместе на гастролях, на сцене, и Валерий Леонтьев уже не воспринимается как идол. Воспринимается как друг. И тут я смотрю, как люди реагируют на его вещи, как они подходят, как они смотрят, сколько это стоит, как собрать деньги, как подарить эти вещи, потому что для кого-то это историческая реликвия с плеча кумира. Вот об этом интересно говорить. Есть много вещей, о которых интересно говорить.

– Например, о том, как вы, так сказать, тихой сапой помогаете беспомощным людям в разных ситуациях. Вы, например, привезли подарки бездомному мальчику в Москве. Коллега рассказала мне, что делала материал об этом бродяге и случайно узнала, что вы к нему приезжали на машине, привезли кучу подарков и уехали. Да еще и не хотели, чтобы это попало в прессу. Или взять ту же историю с нашими туристами, застрявшими в Болгарии.

– (Вздыхает.) Ой… Тема такая совершенно не публичная… Да, я почти не говорил на тему своей благотворительности. Хотя, как оказалось, может быть, и зря, потому что, как только случалось что-то в моей жизни… м-м-м… так скажем, скандальное, на другой чаше весов не оказывалось того, что могло бы эту скандальность перевесить.

Об этих позитивных моментах, во-первых, я действительно не рассказывал, а во-вторых, газетам, журналам, телевидению это неинтересно. Всегда интересен какой-то скандал. Вы что так на меня смотрите? Неужели вы сами не понимаете, что сейчас задаете вопросы, выискивая тему для заголовка? Если в заголовке будет о том, что у меня концерты в Кремле или открылся магазин, или вышел диск, вы не продадите газету. И вас по головке в редакции не погладят, если вы принесете позитивный и сладкий материал о положительной жизни, о благотворительности Филиппа Киркорова. Никогда! Поэтому вы не делайте удивленные глаза. Негативная информация гораздо больше востребована, чем позитивная. Поэтому о ней либо не говорят, либо не помнят.

– Помимо благотворительности, есть еще одна сфера жизни, в которой, создается ощущение, Филипп Киркоров не участвует. Это общественная жизнь страны. Деятели культуры подписывают какие-то письма, то «за», то «против», выражают свое отношение к тем или иным проблемам общества, в котором мы живем. Вот, скажем, в Питере спорили, строить ли там «Охта-центр». Ваши коллеги периодически высказываются о той стране, в которой мы живем…

– А чего мне высказываться? Мне нравится страна, в которой я живу. Меня все устраивает. Мне дали полную творческую свободу. Меня никто не ограничивает в моих действиях. С меня никто не требует деньги за то, чтобы показывать мои клипы, крутить мои песни. Меня никто не запрещает, мне дают возможность выступать в лучших залах моей страны. У меня концерты в Кремле, у меня концерты в Петербурге, на мои концерты ходят первые лица государства, лучшие представители культуры, элиты нашей страны. Вот сейчас летом были Инна Михайловна Чурикова, Татьяна Тарасова, на этом же концерте была Светлана Медведева. Несколько лет назад на моем концерте присутствовал и Владимир Путин, из рук которого я получил звание народного артиста.

Мне грех жаловаться на что-либо. У меня счастливая творческая судьба. Я живу в хороших условиях, я заработал деньги, чтобы купить себе квартиру, у меня прекрасный отец. Он живет в Великом Новгороде со своей супругой, она там декан, профессор. То есть у меня все хорошо. К чему мне писать письма неудовлетворенного человека?

У меня очень четкое ощущение, что все эти безумные походы, связанные с этими письмами Шевчука, с призывами, эти несчастные попытки противопоставить себя власти связаны исключительно с одним – просто пропиариться. Когда творчества нет, пиаришься за счет личности первого человека страны либо второго человека страны.

– Но у Шевчука, как и у вас, тоже не возникает никаких проблем с заполнением залов.

– Значит, есть какая-нибудь еще причина для этого.

«На пьедестал не я себя ставил, а народ»

– Как вам удается располагать «топовых» людей к себе? Взять хотя бы Анну Нетребко, мировую оперную звезду. Оперные артисты обычно свысока смотрят на поп-музыку, эстраду…

– Мы с ней очень похожи, несмотря на то, что она занимается оперой, поет в другом жанре. У нас одинаковые пристрастия в еде, в восприятии жизни, мы любим экстремальные виды спорта и парки аттракционов, хорошую одежду, у нас общие темы для разговоров. То есть она мне как сестра.

Это удивительно, но с первой же секунды общения было ощущение, что мы знакомы тысячу лет. Все остальное – это химия, которая произошла. Поэтому получился дуэт, клипы, ее приезд в Юрмалу, потом на «Песню года», на «Золотой граммофон». Она поверила мне и в меня, а я сделал все, чтобы это доверие оправдать, и, по-моему, все, что мы сделали совместно, действительно получилось. Наверное, мои цыганские корни сыграли какую-то роль тоже (смеется). 

Вообще, обратите внимание: все мои партнерши на букву «А»: Анна Нетребко, Ани Лорак, Алла Пугачева, Анастасия Стоцкая, даже Маша Распутина – она в жизни ведь Алла Агеева. Не зря мне Ванга сказала в свое время, что буква «А» в моей жизни – это роковая женская буква.

– Но еще и про букву «Б» хотелось у вас спросить. Что у вас все-таки с Николаем Басковым? Трения, слухи…

– Что у нас с Николаем Басковым? Обычно так спрашивают про женщин… Да ничего! Я, как его старший коллега по цеху, давно обратил внимание на очень талантливого молодого артиста, я присутствовал при его первом сольном концерте в зале «Россия». Аплодировал ему стоя, потому что действительно 10 лет назад это был блистательный, яркий дебют другого артиста в другом жанре, сочетающего в себе и оперный голос, и обаяние молодости.

На протяжении этих десяти лет Николай выстраивал свою творческую жизнь, ставя перед собой очень высокие цели и равняясь на лучших в этой стране: на Аллу Пугачеву, на Валерия Леонтьева, на Филиппа Киркорова. И это похвально, потому что, когда я начинал, тоже равнялся на лучших. На того же Валерия Леонтьева, на ту же Аллу Пугачеву. Я старался свои шоу превратить в красочные спектакли, но шел к этому дольше.

Николай, безусловно, очень талантливый артист, обаятельный, смешной, затейник такой. Но стать ему Аллой Пугачевой или Филиппом Киркоровым раньше положенного срока не удастся, как бы он этого ни хотел и ни мечтал, провозглашая себя поп-императором или поп-королем. Это должно прийти само. Я себя не ставил на пьедестал, меня поставил туда народ, и не мне себя с него снимать. И если когда-нибудь Николай действительно получит все от этой жизни – а я ему этого желаю от всей души, – то, наверное, это произойдет, когда он немножко повзрослеет. Хочется пожелать хороших хитов, побольше песен, потому что единственный язык, которым мы общаемся со зрителями – это наши песни. Мне всегда с этим везло.